?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Древние бродячие инстинкты
Перетирают цепь привычки и веков,
И, просыпаясь от глубокой спячки,
Вновь дикий зверь выходит из оков.
© Джек Лондон


Ещё в 1903 году вышла книга, в которой была описана технология расчеловечивания. Расписано буквально всё по шагам, с подробным описанием чувств и переживаний. Красиво, литературно.
Как же это происходит?
Недавно прочитал книгу Джека Лондона «Зов предков». На первый взгляд, это роман о псе по имени Бэк, который стал ездовой собакой. Бегал в упряжке по снегам Канады во времена золотой лихорадки. Сменил несколько хозяев и побывал в различных жизненных ситуациях.

Странно, но я постоянно ловил себя на мысли, что эта книга не о псе, а о человеке, и именно так я её воспринимал. Ключевым мотивом книги стала тема постепенного оскудения культурного слоя (человечности) и окончательное превращение в дикого, первобытного зверя.

Эта трансформация проходила в несколько этапов.

На первом этапе он усвоил принцип подчинения. Человек с дубиной всегда сильнее и потому всегда прав. Он устанавливает все правила жизни. Так появился хозяин, устанавливающий закон и контролирующий его исполнение:

“Он был побежден (он это понимал), но не покорен и не сломлен. Он понял раз навсегда, что человек, вооруженный дубиной, сильнее его, и полученный урок запомнил на всю жизнь. Эта дубина была для него откровением. Она ввела его в мир, где царит первобытный закон. И Бэк быстро усвоил этот закон. Ему открылась жестокая правда жизни, но она его не запугала: в нем уже пробуждалась природная звериная хитрость.”

Затем, он увидел подлое немотивированное и жестокое убийство равного себе, от которого даже человек с дубиной не смог защитить. Это произвело неизгладимое впечатление:
“Трое мужчин, схватив дубины, быстро помогли ему разогнать собак. Через две минуты после того, как Кэрли упала, последний из нападавших был отогнан прочь. Но Кэрли лежала на залитом кровью, истоптанном снегу мертвая, разорванная чуть не в клочья. А темнокожий метис стоял над ней и отчаянно ругался. Эта картина часто потом вспоминалась Бэку и тревожила его даже во сне. Так вот какова жизнь! В ней нет места честности и справедливости. Кто свалился, тому конец. Значит, надо держаться крепко! Шпиц снова высунул язык и засмеялся, и с этой минуты Бэк, возненавидел его жестокой, смертельной ненавистью.”

Под действием обстоятельств ему пришлось откинуть нравственные нормы цивилизованного общества, откинуть принцип “любви и дружбы” и жить по “закону дубины и клыка”:
“Эта первая кража показала, что Бэк способен выжить и в суровых условиях Севера. Она свидетельствовала об его умении приспособляться к новой обстановке. Не будь у него такой способности, ему грозила бы скорая и мучительная смерть. Кроме того, кража была началом его морального падения. Все его прежние нравственные понятия рушились, в беспощадно жестокой борьбе за существование они были только лишней обузой. Они были уместны на Юге, где царил закон любви и дружбы, — там следовало уважать чужую собственность и щадить других. А здесь, на Севере, царил закон дубины и клыка, и только дурак стал бы здесь соблюдать честность, которая мешает жить и преуспевать. Конечно, Бэк не рассуждал так — он попросту инстинктивно приноровлялся к новым условиям.”

Со временем Бэк приспособился к местным нравам и начал ощущать какую-то внутреннюю тоску по этому первобытно-звериному началу:
“Попадались между ними и южане, но большинство были псы местной породы, потомки волков. С наступлением темноты неизменно в девять, в двенадцать и в три часа ночи они заводили свою ночную песнь, жуткий и таинственный вой. И Бэк с удовольствием присоединял к нему свой голос. В такие ночи, когда над головой ледяным заревом горело северное сияние или звезды от холода плясали в небе, а земля цепенела и мерзла под снежным покровом, эта собачья песнь могла показаться вызовом, брошенным самой жизнью, если бы не ее минорный тон, ее протяжные и тоскливые переливы, похожие на рыдания. Нет, в ней звучала скорее жалоба на жизнь, на тяжкие муки существования. То была старая песнь, древняя, как их порода на земле, одна из первых песен юного мира в те времена, когда все песни были полны тоски. Она была проникнута скорбью бесчисленных поколений, эта жалоба, так странно волновавшая Бэка. Вместе с чужими собаками он стонал и выл от той же муки бытия, от которой выли его дикие предки, от того же суеверного ужаса перед тайной холода и ночи. И то, что отзвуки этой древней тоски волновали Бэка, показывало, как безудержно он сквозь века мирной оседлой жизни у очага человека возвращается назад к тем диким, первобытным временам, когда рождался этот вой.”

У Бэка появились видения из далёкого прошлого (его предков), он вспоминал первобытного человека у костра и себя, у него проснулась генетическая память:
“Гораздо большую власть над ним имели воспоминания о другой жизни, далекой жизни предков. Благодаря им многое, чего он никогда раньше не видел, казалось ему знакомым. А инстинкты (они тоже были не чем иным, как отголосками жизни предков), не просыпавшиеся в нем раньше, теперь ожили и властно заговорили. По временам, когда он так лежал у костра и сонно щурился на огонь, ему начинало казаться, что это пламя какого-то иного костра, у которого он грелся когда-то, и видел он подле себя не повара-метиса, а совсем другого человека. У этого другого ноги были короче, а руки длиннее, мускулы — как узловатые веревки, а не такие гладкие и обросшие жиром. Волосы у него были длинные и всклокоченные, череп скошен от самых глаз к темени. Человек этот издавал странные звуки и, видно, очень боялся темноты, потому что то и дело всматривался в нее, сжимая в руке, свисавшей ниже колена, палку с привязанным к ней на конце большим камнем. Он был почти голый — только на спине болталась шкура, рваная и покоробленная огнем. Но тело его было покрыто волосами, и на груди и плечах, на тыльной стороне рук и на ляжках волосы были густые, как мех. … . А за костром, в темноте, светилось множество раскаленных угольков, и всегда парами, всегда по два: Бэк знал, что это глаза хищных зверей. Он слышал, как трещали кусты, сквозь которые они продирались, слышал все звуки, возвещавшие их приближение.
И когда Бэк лежал на берегу Юкона и грезил, лениво глядя в огонь, эти звуки и видения другого мира тревожили его так, что шерсть у него вставала дыбом и он начинал тихо повизгивать или глухо ворчать.”

После того, как Бэк попал в сложную жизненную ситуацию, грозящую гибелью, ему в самый последний момент помог выбраться из неё Джон Торнтон. Джон стал его любимым хозяином. Их отношения основывались на принципах “любви и дружбы”. После того, как Джон Торнтон был убит, так же как и все собаки из его упряжки, а Бэк отомстил за его смерть (убил другого человека) — звериное начало завладело им окончательно:
“Он понял, что Джон Торнтон умер, что его нет и не будет, и ощущал какую-то пустоту внутри. Это было похоже на голод, но пустота причиняла боль, и никакой пищей ее нельзя было заполнить. Боль забывалась только в те минуты, когда он, остановившись, смотрел на трупы ихетов. Тогда в нем поднималась великая гордость -- никогда еще он так не гордился собой! Ведь он убил человека, самую благородную дичь, убил по закону дубины и клыка. Он с любопытством обнюхивал мертвецов. Оказывается, человека убить очень легко! Легче, чем обыкновенную собаку. Без своих стрел и копий и дубин они не могут равняться силой с ним, Бэком! И, значит, впредь их бояться нечего, когда у них в руках нет стрел, копья или дубинки. Наступила ночь, высоко над деревьями взошла полная луна и залила землю призрачным светом. И в эту ночь, печально сидя у пруда, Бэк ясно почувствовал, что в лесу идет какая-то новая для него жизнь. Он встал, насторожил уши, понюхал воздух. Издалека слабо, но отчетливо донесся одинокий вой, затем к нему присоединился целый хор. Вой слышался все громче, он приближался с каждой минутой. Снова Бэк почувствовал, что слышал его когда-то в том, другом, мире, который жил в глубине его памяти. Он вышел на открытое место и прислушался. Да, это был тот самый зов, многоголосый зов! Никогда еще он не звучал так настойчиво, не манил так, как сейчас, и Бэк готов был ему повиноваться. Джон Торнтон умер. Последние узы были порваны. Люди с их требованиями и правами более не существовали для Бэка.”

Итак, вырисовываются следующие этапы:
  1. Установление закона, который держится только на силе и страхе, но без дополнительного «склеивания» общества через идеологию.
  2. Действие закона не абсолютно, вопреки закону равные тебе могут сделать с тобой всё, что угодно.
  3. Отбрасывание морально-этических норм, ради выживания.
  4. Пробуждение первобытных инстинктов, которые раньше подавлялись культурой.
  5. Обрыв нити любви, которая связывает человека с культурой.
  6. Отсутствие страха перед законом.

К сожалению, многое из того, что здесь написано, слишком сильно напоминает 90-е. Отмена идеологии, вынужденное отбрасывание морально-этических норм ради выживания, повышенная выживаемость людей с пробуждёнными инстинктами господства, полное отсутствие любви к Родине.

Соответствует ли это описание происходившему в 90-е годы?

Да
14(77.8%)
Нет
1(5.6%)
Затрудняюсь ответить
3(16.7%)

Recent Posts from This Journal

Comments

( 25 comments — Leave a comment )
red_krk
May. 11th, 2015 07:00 am (UTC)
Правильно, чего закона боятся, ведь однова живем, а жизнь страшнее смерти.
colonist
May. 11th, 2015 07:09 am (UTC)
Жизнь становится страшнее смерти, когда общество теряет человеческий облик и превращается в социальных зверей.
forward2ussr
May. 11th, 2015 10:11 am (UTC)
Речь не о законе. Закон устанавливается в соответствии с тем, какова культура общества.
Культура - это то, что отличается человека от зверя.
Тысячи поколений предков, поколение за поколением строили это здание культуры, принося на этот алтарь свои жизни и труд. Культура - это здание человеческой мечты, это знамя, символ веры.

Расплевываясь с культурой и устанавливаемыми в соответствии с ней законами, ты просто плюешь на всех, повторяю всех, своих предков, считая что ты умнее их. Но тем самым ты подчеркиваешь, что они, отгораживаясь от мира зверя были глупее тебя, а на самом деле, ты говоришь о своей глупости и предательстве.

Поэтому, повторяя чьи-то глупые слова "а на хрена это надо" (а я уверен, что это не твои слова, а подслушанные тобой в чьей-то хвастливой и тупой речи) подумай о тех поколениях предков, что строили это великое здание.
sloelolog
May. 11th, 2015 07:19 am (UTC)
Всё ж собака не человек.
vietnamec
May. 11th, 2015 07:28 am (UTC)
Но человек легко превращается в собаку. Как не прискорбно.
colonist
May. 11th, 2015 08:49 am (UTC)
Автор книги тоже не умеет думать как собака, он человек. И мысли в свой текст он вкладывает вполне человеческие.
forward2ussr
May. 11th, 2015 10:18 am (UTC)
Это же литературный образ. Неужели вы думаете что собаки умеют мыслить и вести внутренний монолог?
Очевидно что Лондон писал о человеке, представляя его в образе собаки.
Конечно это предполагает некоторые издержки, вроде того, что кто-нибудь из читателей обязательно заявит: "Но это же про собаку" и не заметит в произведении главного.
colonist
May. 11th, 2015 11:51 am (UTC)
Приём помещения сознания человека внутрь животного позволяет упростить описание взаимоотношений с другими персонажами и сосредоточиться на главном.
alexlarichkin5
May. 11th, 2015 03:43 pm (UTC)
Собаки способны мыслить и думать. Но это литературный образ. "Зов предков" - это повесть о человеке.
livejournal
May. 11th, 2015 07:28 am (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
kedrovy_ruchey
May. 11th, 2015 08:01 am (UTC)
Менее всего верится в доброту некоего Джона Торнтона к свои ездовым собакам.
colonist
May. 11th, 2015 08:52 am (UTC)
Часто между человеком и животным устанавливается настолько сильная привязанность, что животное воспринимается на равных с человеком.
В этой заметке я не раскрывал именно этот момент, но в книге их история взаимоотношений описана очень подробно.
kedrovy_ruchey
May. 11th, 2015 08:55 am (UTC)
Спасибо за пояснение. Не помнила этого.

Если так брать, есть и иной слой.
Собаки рядом с Волками (при определёных условиях) - это порождение бездны. Волки не будут в городах прицельно преследовать маленьких детей, а стая бродячих голодных собак - запросто.

Волки хранят супружескую верность своему избраннику, всю жизнь. Собаки - да, в общем все в курсе.
colonist
May. 11th, 2015 09:16 am (UTC)
Интересно, не знал.
popoffich
May. 11th, 2015 09:41 am (UTC)
Фигня какая-то. Волки это животные. Им все равно кого грызть, хоть ребенка, хоть взрослого. Про супружескую верность тоже выдумки.
kedrovy_ruchey
May. 11th, 2015 09:44 am (UTC)
Вы знаете, пожалуй что и не буду что-то пояснять. Вам жизнь пояснит.
popoffich
May. 11th, 2015 09:58 am (UTC)
Про супружескую верность вы кстати правы. Извиняюсь. Вот в википедии прочитал

Волки моногамны, то есть на одного самца приходится одна самка. Кроме того, для волков типичен семейный образ жизни: они живут стаями от 3 до 40 особей — семейными группами, состоящими из пары вожаков — альфа-самца и альфа-самки, их родственников, а также пришлых одиноких волков.[22] Пары образуются на неопределённо долгий срок — до тех пор, пока один из партнёров не погибает.[23] Внутри стаи наблюдается строго обозначенная иерархия, на вершине которой находится доминирующая пара, затем следуют взрослые члены семьи, одинокие волки и в конце щенки последнего помёта. Как правило, инстинкт заставляет хищников искать себе партнёра и территорию для размножения вне своей стаи. Рассеивание достигших половой зрелости зверей происходит круглый год, и щенки одного помёта обычно вместе не спариваются[24]. Половая зрелость наступает на третий или четвёртый год жизни[23][25].

Брачный период[править | править вики-текст]
С наступлением брачного периода, который в зависимости от широты приходится на январь—апрель[23], в стае нарастает напряжённость: самец и самка доминирующей пары агрессивно охраняют своего партнёра от других членов стаи[23], а вокруг молодых и старых одиночных волчиц собирается группа самцов, между которыми возникают ожесточённые драки, порой со смертельным исходом. Как только новая пара формируется, самец и самка вместе начинают поиск места для будущего зачатия и выведения потомства. В этот период, до наступления течки, самец и самка всячески ухаживают друг за другом, держатся бок о бок и заигрывают друг с другом. В обычных условиях за сезон стая выводит только одно потомство, причём родителями щенков выступает пара вожаков. Когда у альфа-самки наступает состояние эструса (а это бывает один раз в год и длится 5—14 дней)[26], она и её партнёр покидают стаю, уединяются и спариваются. О том, что у самки наступает течка, самец узнаёт по запаху феромонов, выделяемых с мочой самки. С началом течки самка в течение нескольких дней невосприимчива к спариванию, и только с началом овуляции спаривание происходит.
forward2ussr
May. 11th, 2015 10:17 am (UTC)
Википедия - это да, очень респектабельный источник.
Осталось еще привести надписи на заборах... тоже ведь источник...
colonist
May. 11th, 2015 11:10 am (UTC)
Если других источников под рукой нет, то и википедия - не плохо.
alexlarichkin5
May. 11th, 2015 03:45 pm (UTC)
Это правда. Волки моногамы. Пары у них на всю жизнь в отличие от людей.
forward2ussr
May. 11th, 2015 10:15 am (UTC)
Волков нет в городах. Волки преследуют и уничтожают все что слабее их.
Про супружескую верность - тоже смешно.
Вообще, я смотрю вас привлекает глянцевый образ лесных зверей.
Считаете что природное лучше культурного? Может быть для вас станет неожиданностью, но вы такой же строитель культурного здания, как и все люди. И ваше отвращение к этому зданию говорит лишь о том, что вы строитель неумелый.

forward2ussr
May. 11th, 2015 10:12 am (UTC)
Вы книгу то читали? Прочитайте.
colonist
May. 11th, 2015 11:21 am (UTC)
А как вы сами-то думаете? или считаете, что я цитаты сам сочинил?
livejournal
May. 11th, 2015 09:09 am (UTC)
Зов предков или назад к звериным инстинктам
Пользователь bavi сослался на вашу запись в своей записи «Зов предков или назад к звериным инстинктам» в контексте: [...] Оригинал взят у в Зов предков или назад к звериным инстинктам [...]
liniya_mass
May. 11th, 2015 11:52 am (UTC)
Безусловно роман показательный.
( 25 comments — Leave a comment )